Академик Чумаков рассказал о первых результатах применения онковакцины «Неоонковак»
Научный руководитель Центра имени Гамалеи Александр Гинцбург сообщил об исчезновении метастазов у первого пациента, получившего персонализированную мРНК-вакцину «Неоонковак». Академик РАН Пётр Чумаков в интервью RT объяснил, как работает препарат и почему первые данные требуют осторожной оценки.

Первый пациент с меланомой кожи получил отечественную персонализированную мРНК-вакцину «Неоонковак» в апреле 2026 года. Мужчина завершил курс лечения и находится под наблюдением врачей. Научный руководитель Центра имени Н.Ф. Гамалеи Александр Гинцбург сообщил об исчезновении метастазов, позже уточнив: в течение примерно четырёх месяцев после терапии новых метастазов не появилось.
Академик РАН, молекулярный биолог Пётр Чумаков в интервью RT отметил, что препарат — не профилактическая, а терапевтическая вакцина. Её создают индивидуально для каждого пациента: нужно обработать фрагмент опухоли, провести секвенирование ДНК, сложную биоинформатическую обработку на мощных компьютерах, затем синтезировать РНК и упаковать её в липосомы. «Всё это достаточно сложные задачи», — сказал учёный.
По его словам, мутации в опухолевых клетках порождают изменённые белки, которые иммунная система распознаёт как чужеродные. РНК кодирует участок такого белка, её вводят внутримышечно, в организме образуется белок, и формируется иммунный ответ. «Иммунная система как бы обучается распознавать чужеродные компоненты опухоли», — пояснил Чумаков. При этом он подчеркнул: «Никто не победил рак. Даже если у пациента уменьшились или исчезли метастазы, это не значит, что рак побеждён».
Вакцина применяется в сочетании с моноклональными антителами и ингибиторами контрольных иммунных точек, которые снимают защиту опухоли от иммунитета. «То, что сейчас сообщается об отсутствии новых метастазов, пока ещё ни о чём не говорит. Цель терапии — добиться стойкого эффекта, чтобы полностью уничтожить раковые клетки», — отметил академик. Главный вопрос — удастся ли предотвратить возвращение болезни спустя годы; для этого нужно длительное наблюдение и сравнение результатов у большого числа пациентов.
Чумаков указал и на затратность: создание индивидуальной вакцины для одного пациента обходится в несколько миллионов рублей. На 2026–2027 годы предусмотрены средства для лечения и наблюдения 120 человек, а на базе Института имени П.А. Герцена до конца года планируется начать лечение 20 пациентов. О массовом применении говорить рано, считает учёный. Альтернативой он назвал вакцины, рассчитанные на более широкую группу больных, например при характерных для меланомы мутациях: тогда препарат не нужно производить с нуля каждый раз. «Это совершенно другая экономика», — заключил Чумаков.


